?

Log in

Письма. · Век · Двадцатый

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Дорогая моя девочка!

Сегодня получил твое письмо. Начинаю прямо с ответов на твои вопросы: Ищу я не комнату, а квартиру для нас всех i.e. для тебя моя родная, а неприятностей дома никаких нет. В отношении того, что писала тебе ….. так же странен твой вопрос "неужели вы стали верить?" Я бы сказал даже, несомненно, циничный вопрос. В отношении Р. не знаю может он и молится, не знаю. Может быть о себе он что-нибудь и говорил. В отношении себя... я не знаю что писать. Молиться я не молюсь. Ты знаешь, что я не ханжа и никогда им не был. Но уезжая я просил и прошу у Бога чтобы он сохранил мне тебя и дочку. Ты знаешь я не ханжа. Ну довольно об этом, можешь думать об этом, конечно, что хочешь, можешь думать даже, что я ханжа. В соборе я был и видел о.Адриана но с ним не разговаривал - не служил. Видел и разговаривал с ... братом: Передавай им от меня сердечный привет, им и М. Попозже им напишу.
В отношении И. Тебя это интересует. - Пополнела, даже, я бы сказал, похорошела. ... В общем ничего. За Жоржа она будет выходить замуж тогда, когда я стану министром. Ничего из нее порядочного не выйдет, я всегда это говорил, Об Эдипе я с ней не говорил, - она же ненормальная. Муж К. ушел от Глеба и забирает К.. Рассказывал... Глеб мелочный, подлый. Ребята все измельчали все очень неприятные, за исключением Виктора и Саши. Он сам говорит, что это толковые славные ребята. Кажется на сей раз их разгонят. Их немец, который с ними ездит поругался с Глебом и приехал в Берлин. Все немецкое руководство против них. Жалко некоторых ребят. О Л. говорит. что она вышла замуж чтоб Ю. ее чемодан носил. - Он бедняга носит и свои чемоданы и ее всего ...5 или 6, а она носит с собой стульчик маленький - как устанет сразу садится и отдыхает. В общем комедия. Муж К. славный парень.

В отношении того, что ты писала ("Я ...") повторяю все это глупости. Я ведь писал тебе настроение у нас несколько дней было неважное, а теперь опять ничего. Па в порядке!
Кисюха в отношении талонов, что вы прислали - это просто сумашествие! Разве можно такие вещи делать! Ты совершенно не думаешь о себе. Ты забываешь, девочка дорогая, что тебе нужно есть как можно больше и лучше. ....Зачем это! Кому это нужно. Разве можно менять кофе? Зачем это делать? А если кто нибудь заболеет, то нельзя будет даже кофе дать....

...

Любимая, родная пиши почаще, ты себе не можешь представить как я жду твоих писем мне кажется, что в них частица тебя. Целую тебя. Твой Ю.
* * *
Кисюка моя дорогая!

Что ты папе жалуешься, что я не пишу тебе вообще и о своей работ[е] в частности. Какая наглая ложь!!! Киська, ты вероятно не получаешь моих писем. Я писал тебе что я сейчас занимаюсь хозяйственными делами. Ремонтирую квартиру под контору. Работы не много приходится ездить по городу, следить за исполнением работы: печников, столяров, стекольщиков, договариваться с ними. В общем работы, конечно, не много. Получили уголь для центр.отопления 240 центнеров. Это примерно на 2 недели, а потом что будет неизвестно. Сейчас топим поставленные печи - тепло. Дрова колим на развалинах - правда это запрещено. Надоело мне ждать уже моей настоящей работы и вообще ругаем наших друзей за то что не дают нам развернуться. Но думаю, что теперь будут уступчивее. Сегодня появились в городе Ляля N. с мужем. Знаешь кто ее муж? Ты бы могла думать три года и не додумалась - Игорь, товарищ Кости. - Вот, что делается на белом свете. Старики N. потерялись, отстали в дороге. Приехал К., он оставил по дороге больную жену. В общем новости неважные о высланных. Но вообще дела поправляются. Конечно, все это временно. Все это не больше как эпизод, конечно, неприятный эпизод, но эпизод. К счастию, уже дела поправляются. Комитет спокоен, а это главное. Сейчас приступили интенсивно к организации частей РОА. Вот пока все новости. Посылаю тебе мое новое стихотворение.

...



25 января 1945 г. Берлин
* * *
Любочко моя дорогая!


Ты себе не можешь представить, как я себя ругаю, что не забрал тебя сюда! Как-нибудь бы промучились несколько дней в этом холоде, но зато ты бы была со мной. Ты ведь знаешь что сейчас делается. Следишь по газетам. Сегодня приехал Костя К. Жену и детей ему пришлось бросить. Все это произошло так неожиданно, прямо молниеносно. Костя в ужасном состоянии. Причем ужас в том, что они уже двинулись с места, прошли 18 км. т.к. им обещали что в опред. пунктах будет подаваться транспорт, но т.к. положение менялось с каждой минутой то никаких транспортов не оказалось. Прошли 18 км. дедушка свалился, дети пристали. Ты себе представляешь Котька прошел 18 км. и только [нрзбр.] отказался идти. Костя сам вез саночки с внуками. Ты ведь знаешь у него [нрзбр.], ему нельзя ничего ни возить ни носить. Много наших попалось им в лапы. Он рассказывал, что на 18-ом км. прямо начал терять сознание. Короче он их оставил в 18 к. от Лодзи среди поля, а сам бежал. До сих пор не может прийти в себя. Какой ужас! Я себя прямо проклинаю, честное слово, что не взял тебя с собой. Если бы ты была здесь скорее можно бы было получить квартиру и перетащить маму с бабой. И можно было ехать, квартира ведь совершенно целая только повылетали стекла но они уже застеклены, есть печи. - можно было бы жить. Но я ведь никогда не думал, что Нона может послать такую телеграмму, когда, фактически ничего страшного не случилось. Сейчас я в срочном порядке ищу квартиру чтобы как можно скорее перетащить вас сюда. Но конечно все это не легко т.к. сейчас в Берлин стекаются много беженцев.

Получил письмо от мамы. Страшно волнуется и просит чтобы я ходил в бункер при алармах. …. Шура ругает меня, что несмотря ни на что я не привез тебя. Поражается тебе, что ты могла остаться. Жду от тебя писем. Почему ты так редко пишешь? Получили ли печку? Тепло ли у вас. Очень волнуют меня события и то, что мы не вместе. Но все мы надеемся и верим, что события опять изменятся в нашу пользу. Все таки это еще не конец.
Как малышка? Развиваются ли у нее зубы. Как здоровье бабы. Вероятно сейчас тебе совсем нельзя будет выслать посылочку. Но это не страшно все таки я надеюсь что в скором времени я смогу вас перетащить сюда. Сегодня был у нас отец В. Савицкого. Зашел узнать к нам мой адрес и натолкнулся здесь на меня. Посидели с ним поболтали. В. сейчас в [нрзбр.], но рвется в Берлин. Он оказывается думал что я давно в армии. Отец его приезжал сюда устроиться. Но ничего у него из этого не получится. Ну вот и все новости. Пока не бомбят. Живем помаленечку. Девонька моя дорогая, когда мы уже с тобой увидимся!!! Пока всего хорошего. Привет всем. Целую тебя Твой Ю.
Напишите папе - неудобно. Ставь числа на письмах.
* * *
… Я ведь даже по пустякам делаю для Вас с любовью и не такие усилия, кроме как Ваше требование перестать Вас любить! Пусть это последнее кто-нибудь другой выполняет, у кого сердце из бычачьей кожи!

"Если удастся из этого совершенно зеленого материала сделать что-нибудь путное...." Вот единственная фраза в описании всего этого дела, которая меня беспокоит. Я уже представляю себя, что значит у Вас лично "работаем, засучив рукава" и сколько драгоценных (для пения) мгновений своей жизни, и сколько душевных сил Вы тратите на всё это. Кстати Вас заинтересует (если, конечно, Вам уже не попадалось в литературе) тирада Наполеона об актере [..] он сам был замечательным актером, но не на сцене, а в жизни: особенно его наигранные вспышки гнева):*

"Он указывал знаменитому трагическому актеру Тальма, у которого он сам многому научился и за это к нему благоволил, на всю неестественность того, что трагики проделывают на театральной сцене, когда хотят изобразить сильные чувства:
"Тальма, вы приходите иногда во дворец ко мне утром. Вы тут увидите принцесс, потерявших возлюбленного, государей, которые потеряли свои государства, бывших королей, у которых война отняла их высокий сан, видных генералов, которые надеются получить корону или выпрашивают себе корону. Вокруг меня обманутое честолюбие, пылкое соперничество, вокруг меня катастрофы, скорбь, скрытая в глубине сердца, горе, которое прорывается наружу. Конечно, все это трагедия; мой дворец полон трагедий, и я сам, конечно, наиболее трагическое лицо нашего времени. Что же, разве мы поднимаем руки кверху? Разве мы изучаем наши жесты? Принимаем позы? Напускаем на себя вид величия? Разве мы испускаем крики? Нет, не правда ли? Мы говорим естественно, как говорит каждый, когда он одушевлен интересом или страстью. Так делали и те лица, которые до меня занимали мировую сцену и тоже играли трагедии на троне. Вот примеры, над которыми стоит подумать"**.


Почему я начал … с беспокойства за зеленый материал? Потому, что я боюсь, как бы Вас в ваших с Ю. усилиях не подвели "актеры". Ведь времена Таирова и Мейерхольда прошли, когда всё делал режиссер, а артисты были лишь марионетками. Сейчас остался в живых лишь один из таких театров - Образцова в Москве" Как же бедный Ю. cправится с теми двумя очень интересными пьесами, если у него кроме одной Р. никого не будет? Я не разочаровываю Вас, я просто вслух размышляю. Я тоже хочу быть Вам полезным, хотя бы в качестве потенциального поклонника, мелкого мецената и скромного консультанта (как баронесса Б.). Вот мое первое выступление:

...Они идут по берегу моря. - Так я начинаю свое классное сочинение, которое должно решить мою судьбу: принимает ли Р. себе в труппу в качестве, скажем, зава по подъему занавеса меня, или категорически отказывает. - На солнце сушатся рыбачьи сети, повешенные на высокие столбы. Отелло говорит о Дездемоне еще с нежностью, с любовью***. Еще улыбка счастья не сходит с его бронзового лица и горят радостью глаза, когда он вспоминает о ней. Но Яго рядом шепчет. Яго, как коршун вокруг добычи, кружит вокруг Отелло. И вот они входят в пролеты между сетями - их лица то горят на солнце, то скрываются под траурной вуалью рыбачьих сетей: первые сомнения, по радостному лицу Отелло проходит тень. Он останавливается:"а может быть правда, что говорит Яго? разве можно любить такого?" И на печального Отелло падает вуаль: он запутывается в сетях... Не плохо? Кто придумал? Режиссер?Read more...Collapse )
---

* Бывали и настоящие, но их нельзя было отличить от сыгранных.

**В.С. цитирует книгу Тарле Е.В. Наполеон Гл.VII. Начало новой войны с Англией и коронация Наполеона.

***Здесь и далее В.С. говорит о кинофильме "Оттело" режиссера Сергея Юткевича, снятом в 1955 г. и получившем приз Каннского кинофестиваля за лучшую режиссуру.
* * *
И королева мне улыбнулась.



Должно было быть сегодня заседание с Д. Даже говорили, что прилетают Г. и П. И в последнюю минуту отменили, чтобы я снова Вам писал... Телеграмма с утра:"A. ARRIVED STOP YOUR PRESENCE INDISPENSABLE IMMEDIATELY". Ответил осторожно:"HOPE BE IN MOSCOW 5 AUGUST". Таким образом обмен телеграммами продолжается. Я решил (надеюсь, это будет моим последним решением) послать Р. то письмо, о котором я Вам докладывал и которое, хоть и подписано Бо, лежит в моем кармане уже дней пять, завтра после заседания, если оно не будет последним этой сессии. Я даже, наверное, и Вам порядком надоел, как и А., своим многолетним сидением в Л. ("сиднем сидел тридцать лет и три года" - Ваш возраст, былинная Р.!) - Вы даже, как это бывает от томительного ожидания на воказле отхода поезда, когда все слова уже сказаны, все шутки отшучены, а он, подлец (т.е. не уезжающий, а поезд), все не отходит и - о боже! - какое всеобщее оживление, и руки в воздухе и носовые платки без слез и даже снова слова и шутки, рожденные последним под занавес усилием ума, когда, наконец, поезд трогается...Вы даже в своем письме … поспешили со мною проститься. И сделали это так мило и ласково (слова, которые редко звучат в Вашем отношении ко мне), что нужно быть уж таким пронырливым и подозрительным, каким я себя считаю, чтобы из очаровательного конца Вашего письма вывести вышеизложенную сцену прощания на вокзале.



Итак, я решил лететь 5-го. Так что и на самом деле мне нечего ждать от Вас писем в Л. Но я еще не кончил: я имею еще один десяток ромбиков (прибавились новые), на которые должен ответить, и должен еще закончить мою мысль о жалости-любви к чужим девушкам, которая в таком виде, как я ее бросил, не дает правильного освещения моего подлинного "я" в этих встречах и делах. Неправильно отсюда делать вывод о моем донжуанском хвастовстве... (Окончательное окончание моего последнего из Л. письма следует).




Припоминая то, что я сообщил Вам о моих успехах "на женском фронте", я вижу, что обычное для меня по этой линии потрунивание над самим собой и над "ридикюльностью" некоторых моих признаний - особенно имея в виду, что я имею честь докладывать специалисту по уязвлению моих больных мест, - я скажу Вам, что предыдущие страницы моего последнего послания из Лондона были вызваны к жизни двумя обстоятельствами:



1. Вашим, хотя и шутливым, как в этом Вы признались в постскриптуме, заявлением, что мне пора на "цугундер" за все мои многочисленные грехи - "не пора ли". И в ответ я должен был сказать:"Нет, не пора." И показать почему не пора. И попросить у Вас еще 10 лет жизни.



2. Только когда моя квартирная хозяйка покинула дом на Н. и мне каждый день не надо смотреть ей в глаза, я решился, наконец, рассказать Вам "мой серьезный … роман" и выдать заодно и её тайны. Может быть, я сделал плохо, не соблюл мужскую корректность? Но для меня Вы на особом месте, и я Вам расскажу даже то, что никому другому никогда не расскажу. Что бы Вы обо мне ни думали, мое к Вам отношение - это желание ничего не утаить даже из того, что обычно не рассказывают, когда в деле - третьи лица. Я всё Вам приношу в жертву, и разве важно, что богиня, которой я молюсь и на заклание которой я приношу всё, что у меня было, есть и будет - не хочет этой жертвы, бежит её и плюется в ответ на мои признания.



Но есть одно заблуждение, которое мне поможет "влететь в копеечку" и поставить в глупое положение. Когда я кого-то жалею из моей клиентуры по благотворительности, то может именно м о я то услуга и моя помощь может быть в тягость?! И главное - я буду вечно находиться под подозрением, что эти мои чистые мысли пахнут "свидригайловщиной"?! Когда мы снова встретимся с Вами, давайте перечтемьте это письмо, чтобы я мог его в разговоре очистить от плохих слов и объяснить, что я н а с а м о м д е л е думал, когда его писал.

* * *
* * *
"Избавьте меня, пожалуйста, от всей этой гадости". Да, согласен: тема для рассказа отвратительная, но я писать его и не собираюсь. И я не удивился нисколько Вашей реакции. Но... я не могу допустить, чтобы на этих Ваших словах оборвалась наша беседа на эту тему. Теперь, когда я в этом огромном в три этажа доме совсем один, (кроме попугаев и белых мышей, которых мне поручено кормить, а если уеду, отнесу всё соседям) мне легче рассказать об этих забавных отношениях, которые абсолютно не грязны, несмотря на предельную откровенность между нами. В последнюю ночь, что А. спала на Н., ей приснился такой сон: шла демонстрация хроники из Союза; в конце подошла к нам П.:"Это замечательно, А.В., что Вы ходите на такие культурные зрелища, это духовно очень совершенствует человека; только должна отметить истины ради, что набрехали они о советском рае от начала до конца." Потом мы с тобою оказались где-то в незнакомой гостиной. Ты был страшно мил и были у нас...попользновения, но "гнусно"...мешал Р.!"

Пошлость? Грязь? Гадость? Не согласен: это предел по приличию (вернее по неприличию) и дальше в болтовне мы не шли. Мы ни разу не целовались - даже в театрах. Вот что в ней по отношению ко мне: беспрерывное восхищение. Любое мое слово, любая моя глупость вызывает бурю восторгов. Вот о чём я думал, когда говорил как о диаметрально противоположном отношении Вас ко мне. Всё, что я делаю - плохо, все, что я пишу - гадко, мои шутки - плоски и неприличны. Я даже пытался иногда рассмешить Вас той или иной забавой у нас - Вы отвечали "Пора быть взрослым: это скоро будет забавлять меня в моем сыне". Это немного похоже на то, что Вы проницательно назвали:"зачем вам трудиться? всё равно А. и А. считают вас умным и хорошим - для домашнего употребления" (даже неприлично получается, я не виноват!) Нет, не это меня привлекает в А., с которой я именно так д р у ж у, как с Вами не получается, конечно, по моей вине. "Ты такая развратница, ты хоть замуж-то выходила девушкой?" - "Да, но таковой оставалась и после брака (!?)... Жить по-настоящему я начала с 28 лет." Вот как мы разговариваем. ... я как-то попросил составить для меня свой дон-жуановский список, каждый день напоминал ей; наконец она решительно отказалась;"не пиши имен, пиши возраст и, скажем, "профессию"; прошло еще несколько дней и вот на-днях:"я как-то летела на самолете и пересчитала в памяти, сколько раз летела - припомнила все разы, а вот когда стала перебирать имена, то одно вовсе забыла; мне просто стыдно от такого количества; ты потеряешь ко мне последние признаки уважения". ...

"От слова не станется" - я хочу это особенно подчеркнуть, Р., ибо я все это изложил плохими словами, и до сих пор не заикался Вам об этом, ибо боялся, что расскажу именно плохими словами. Между тем вдумайтесь в с у т ь дела, в суть этих отношений 57-летнего мужчины, не пользующегося особенным успехом у женщин, и 34-летней женщины, которая нравится всем мужчинам, встречающимся на её пути (Мне пишут из Москвы, что в неё влюбился мой племяша за три дня пребывания в Л.!). Это очень нежная дружба, но и абсолютно платоническая. Мы можем шутить:"тебе что я снился в романтических тонах?! - "нет, скорее...в эротических." Но на деле всё ограничивается поцелуем в лоб или щеку - и дальше этого никогда не шло. Значит, я ей физически не нравлюсь? Нет, случайно понравился: много раз это отмечал. И вот к этой с у т и, к пониманию этой сути я Вас, Р., и призываю: из уважения и любви ко мне? из уважения к А., из восхищения перед чистотой в отношениях между нами, - никогда А. не перейдет этой границы. И даже, если и были, как в её сне, попользновения, то она всегда находила в себе достаточную волю и органическую мораль, чтобы в необходимый момент расстаться со мною. Слезы меня всегда волнуют: она долго плакала на моей постели по случаю того, как её трудно воспитывать детей и дело воспитания со дня на день всё хуже и хуже. Д. бьется головою об стенку, чтобы досадить матери и доказать ей, что она обвиняет сына в чудовищных преступлениях, а на самом деле, на конечном допросе, признается в похищении из её кошелька 10 шиллингов. Н. нужно оберегать от всяких искушений. Я её утешал как мог: во мне была нестерпимая жалость, которая в такие моменты может перейти в любовь. И она это почувствовала и позвала в комнату детей. И вообще, несмотря на дон-жуанский список (ведь эти связи были всегда по любви), это чистейшее и морально-высокое существо. Она работает, как зверь, сидит по ночам - всеми силами выгоняет деньгу (а в Европе это трудно талантливым людям - их слишком много здесь). Одевает детей с иголочки, о своем гардеробе не думая, и никогда не взяла ни одного фунта ни от Г., ни от К., ни от П. (последнему, наоборот, только дает…). Ей, бедненькой так не везет: провожал я недавно ее, Н. и Д. на Ливерпульский вокзал. Было так весело: я их смешил до упаду. И вдруг - тотчас же после пересадки на Оксфорд Циркус:"В., где моя сумка? Там билеты и 50 ф.!?" И стала кружить вокруг вещей и детей взволнованная наседка. Какие там дон-жуановские списки! Всё это чепуха! Как мне стало её жаль и как потом, уже на вокзале, когда я с детьми волновались поглядывая на часы, и за пять минут до отхода поезда - как заполнилось моё сердце радостью, когда я увидел её...с сумкой в руках. Милая! ... И мы простились, кажется, навсегда!
* * *
"Не пора ли, сэр, оставить юный пыл страстей детям нашим..." Когда это говорится с определенной идеей привязать меня к дому и семье, отвлечь меня от мыслей о "разлучнице", то я еще это могу и понять и оправдать. Но когда это повторено Вами, всё приобретает иной более тяжелый для меня смысл. Вот у меня теперь два ключика, вместо одного! Как Вы его отлили? 0---... не получается кончик, что нужно вставлять в замочную скважину:"х" не подойдет? о, крестик на английской машинке? ну бог с ним...Важно то, что мне придется завести специальное кольцо, чтобы хранить эти ключики к полной свободе. Вы знаете, что если бы я захотел, то мог бы собрать несколько тысяч таких ключиков, так сказать заочным путем - по переписке. По переписке с женщинами, которые меня не любили, не интересуются моим существованием на земле и которые вот уже 57 лет держут меня на полной свободе. Между тем, Вы то уж должны знать, что я мечтаю лишь о том, чтобы жить в клетке, и чтобы эта клетка висела в окне одной из комнат в П., а не на кухне в Н. Мне не нужна свобода. Одна особа дает мне ключик, который может быть подошел бы к Вашему сердцу. А Вы - какой мне ключик даете? "Ключ от квартиры, где деньги лежат"? Обратно дО-дому? (Кстати, стенографа тогда я приплел, чтоб "доходчиво было" - для доказательства, что Вы мало обо мне думаете и мало по-настоящему скучаете: в этой сцене важнее стенографа Ваш веселый смех).

Нет, не пора, Р.! Я еще хочу и жить, и пылать, и страдать. И каждый день мне приносит доказательства того, что я права. Это Вы относите к "стремительной походке", это Вы называете "бес в ребро" - но это и есть то самое: "на старости я сызнова живу". Я, конечно, хвастун и люблю "охотничьи" рассказы. Но я и Дон-Кихот! И всегда "из Альдонсы делаю Дульцинею - и я по сей день, - синьора, зарубите себе на милом носике - нравлюсь и Альдонсам и Дульцинеям! И, пожалуйста, не сравнивайте с собою: Вы другое дело. Много мужчин в городе, в котором Вы живете, и долго еще в каждом городе, где Вы будете жить, смотрят и будут смотреть на Вас...с вожделением (толстовское слово). Я это не раз замечал в часы наших прогулок. Вам на улицах еще не один раз свистнут, как свистели на Первое авеню. Мне же никогда не свистели, да и возраст такой, что и сам скоро перестану свистеть. Так дайте же человеку напоследок развернуться во всю ширь своих возможностей и сил! А Вы: не пора-ли? Нет, не пора. Я - Дон-Кихот. Я - Рыцарь Печального Образа. И я не могу, как рыцарь, не улыбнуться в ответ на зовущую улыбку девы с Пиккадилли, тем более, когда я знаю, что она сделала ремеслом своим самое чудесное, что было даровано её при рождении. Я не могу не улыбнуться в ответ на улыбку женщине, ибо всё-таки она женщина. Я не могу не уделить каждый день несколько минут Альдонсе из итальянского ресторана (то, что Вы не совсем удачно связали с пищеварением, и называете моим "переходом из рук в руки"): католичка-ирландка как-то сказала мне простенький комплимент, я пришел в восторг - "никогда, мол, никто мне такого не откалывал"; а А. на следующий день возьми и доложи ей, что я имею десяток гирлс (?) в Л., и она, наивная, дулась на меня за то, что я её обманул своей скромностью и наигранной добротой, а на самом деле "я - такой же, как все!" И сейчас у нас новая игра:"она летит со мной в Москву". Все это делается с участием субретки Розины, как и полагается в хорошей фривольной комедии. Но если говорить серьезно, не раз в моих прогулках мне хотелось взять за руки такую грустную Веру (её зовут действительно Верой - мою Альдонсу из таверны в ... Man in Moon Passage) и сказать ей: "Отчего вы так грустны сегодня? Кто вас обидел? Вам трудно жить? Вы ели сандвич из томатов? Чем я вам могу помочь?" Но складки на лбу у незнакомой девушки после моих слов лишь становятся резче: я ничем не могу её утешить. Госпожа Брехт (одна из тридцати вдов автора "Грошовой оперы") всё "парти" провела со мною; даже А. возревновала меня. Звала меня на пляж в Брайтон, а Вы говорите "узкий смокинг". Горячая, как песок - "Сорок веков смотрят на вас сегодня с высоты этих пирамид!" - египтянка с русским опять же именем - Клаудия - горела черными бездонными глазами и отзывалась тигрицей на каждую самую обыкновенную мысль - кажется восточная Дульцинея. Питер толкает в бок""вА-зИ!" (это по-французски). Но, Р....

О чем Вы болтаете, В. Б.? О Ваших успехах среди женщин? Знаем мы это всё давно. Нечто вроде Вашей авантюры с английской машинисткой два года тому назад. Нет, Р., в ответ на Ваше "не пора ли" я и отвечаю: "нет, не пора". Никогда в своей жизни и по сей день особенным успехом в специфическом его значении, у женщин не пользовался. Но тут нечто другое. Всё же в Л. (ибо всё остальное бла-бла-бла, "мэби иес, мэби но" - и все можно высосать из пальца, либо просто мимо проти, как Вы проходите мимо мужчин, и взглядом их не одарив), горжусь я одной подлинной победой.
* * *


Я заметил, что Ваши письма приходят либо по субботам (чаще именно в этот день начала отдыха) и самое позднее -в понедельник. Но если уж и в понедельник не пришло, тогда жди, голубчик, сорок дней и сорок ночей! (Даже с небес за это буду Вам грозить пальцем: никогда Вам не прощу). На этот раз Ваше письмо мне показалось особенно важным, ибо несмотря на свой спокойный и разумно-сухой перечень Ваших достижений открывает безграничные перспективы и творческие радости в будущем, которых у Вас до сих пор не было и по которым Вы так томились. Каждое слово Ваше очень взвешено и осторожно, но я продолжаю думать дальше Вас и получается изумительно, сногсшибательно! Молодец, девчонка! Если так будет продолжаться дальше, боюсь влюбиться в Вас и бросить все мои другие предметы восхищения. Очень рад, что Вас не огорчили слухи об учителе и К.И., и не пугает меня в условиях такого "бизнесса" то, что он дает Вам бесплатные уроки. Хотя, по совести говоря, было бы лучше ничем не быть обязанным и идти в "известную кабалу" хоть и к хорошему человеку. Вы захотите одно делать, к чему Вас повлечет, а он будет требовать другого. Насколько было бы проще - и я Вам это предлагал - опереться на мое плечо: неужели Вы за два-три года не убедились в моей бесконечной Вам преданности без требования даже ничтожнейшего вознаграждения? Это только Ю. может думать о шутках старого Феба. Jean-Honore Fragonard Les hazards heureux de l"escarpolette 1767 Wallace collectionНо как Вас убедить в том, что я даже фрагонаровской ножки себе не требую, ибо не мне она принадлежала 33 года, а давно и крепко принадлежит Wallace Collection и у меня никогда не будет 1.000.000 фунтов, чтобы приобрести её для своей комнаты*.

Это так трудно понять и этому так трудно поверить? Да Вы ведь сами сто раз говорили мне, что не сомневаетесь в этом. И откуда такая торопливость отдать, - помню с грустью, - какие-то там 25 дол, что я Вам ссудил? Боязнь взять в долг именно у В.Б.? Ведь, ей-богу, Вы ошибаетесь, сравнивая меня с Н.Н. по поводу обеда с Шерри (вспомнил усатого и как у нас денег не было, и ляпнул, что заплатили дорого) - я действительно, как Хлестаков в мыслях, чувствую в деньгах "легкость необыкновенную". Можно меня упрекать как раз в обратном: в неумении держать их в кармане или сейфе. В августе будет мне 57 лет. Никогда ни одного рубля, ни одного франка, ни одного доллара (сейчас у меня в "Вашем" банке 3 дол. 50 ц.) и ни одного фунта (сейчас у меня в кармане 15 шиллингов и надо не только пообедать - да, да, пообедать - но и пойти на советского "Отелло") - не было у меня сбережений за всю жизнь, которые бы я сам накопил. Нет у меня ни дома, ни автомобиля, ни даже телевизора. Неужели Вы никогда не думали об этом и я должен Вам всё это разъяснять? Ага? Влетело по только Вам разрешенной линии? Вор у вора дубинку украл? Ничего, Ваша дубинка бьет больнее (см. "избранное собрание писем из П. в Л.").

Ежели Вам "не хотца", что я писал в П. - почему на конверте и дважды (на сегодняшнем письме тоже) каллиграфически выписываете домашний адрес, когда к напечатанному тексту достаточно прибавить только "Рум С-102"? Несознательная корреспондентка!



Вы помните - я тогда не хотел распространяться о своем посещении С. - на меня произвели большое впечатление три сестры, стремящиеся в Москву, Москву! Старшая из них - просто сенсация - красотка и умница Л., и такая острая на язычек и сверкают из глаз огоньки, рот в непрерывной улыбке - откуда у моего чахоточного друга-пессимиста такой электро-атомный возбудитель? Я не писал Вам, как и о многих подобных вещах, Р. …, - я не писал Вам только потому, что у Вас создалось несколько неправильное представление обо мне по этой линии - Вы её называете "французской"**.

Если бы мы жили в прошлом веке, это звучало бы двусмысленно и оскорбительно для меня. Но и так, т.е. сегодня это всё равно меня оскорбляет, ибо - при известном желании меня обидеть, а такового желания в Вас хоть отбавляй - сближает меня со Свидригайловым и его преступной страстью к "молоднячку". Но это мимоходом (я всегда готов к таким вылазкам в сторону, - я считался хорошим разведчиком на фронте). …Read more...Collapse )
---

* Или Вашими словами:"для домашнего потребления". ... правда Вы говорили совсем о другом
** С некоторого времени Вы выражаетесь более мягко. Так в последнем письме Вы этот мой недостаток назвали "стремительной походкой".
* * *
Кисюка! Вчера вечером писал тебе письмо, а сегодня решил дописать.

Сегодня в 5 ч. утра поднял нас аларм. Но Слава Богу все обошлось благополучно. Ты знаешь, ведь половина Радловского театра вместе с Радловым попало к англичанам в плен. А вторая половина попала в одном городе под бомбежку и все погибли*. Какой ужас! Живу себе понемногу хочу приехать, но это сложное дело. Кисюка, ты пишешь, что чувствуешь себя лишней - как тебе не стыдно паршивка! Ты же моя актриса, дорогая, маленькая! Кисюша моя дорогая. Как я скучаю по тебе. Когда уже я обниму свою маленькую девочку!

Пока я, девочка, работаю по хоз.части - это временно, пока пройдет период организации. Это временно. Потом приступлю к своим обязанностям. Скорее бы все разворачивалось! Будут нам переданы госпитали и санчасть - я туда и мечу - поближе к фронту. Поздравляю дочку с днем рождения. Пока до свидания. Целую тебя Твой Ю. Read more...Collapse )

-----

* Речь идет о режиссере Сергее Эрнестовиче Радлове (возглавлял в Петрограде театр, который с 1939 г. стал называться Ленинградский театра им.Ленсовета), муже поэтессы Анны Радловой. В марте 1942 г. Театр был эвакуирован в Пятигорск, а уже в агусте в город вошли немцы и Радлов с женой осознанно остались в городе. На оккупированных территориях он продолжал ставить спектакли. С сентября 1943 г - в Берлине, во Франции. С.Э.Радлов и А.Радлова вернулись после окончания войны в СССР и были осуждены. Режиссер после освобождения работал в Латвии. Анна Радлова умерла в заключении. [основной источник: А.Краснов-Левитин Рук твоих жар]
* * *
Дорогая Кисько!
Получил вчера твое письмо. Ты пишешь, что как можно скорее хочешь приехать в Берлин. С этим надо подождать. Сейчас здесь трудно найти квартиру т.к. что на подыскание и прийдется погробить много времени. Но дело не в этом. Пока тебе лучше жить в Регенсбурге. Сейчас война вошла, как ты видишь в последнюю свою фазу. Сейчас бои достигают ... [неразб.] размеров. Люди, лошади, машины - все смешалось в одно кровавое месиво. В связи с этим надо ожидать опять больших налетов на Берлин. Здесь ты будешь подвергаться опасности со стороны бомбардировки Затем просто можешь остаться с ребенком под открытым небом. Я думаю, что твой приезд надо перенести поближе к весне т.к. весна решит многое! Поэтому к весне нам надо быть вместе кто его знает, в конце концов, что из всего этого выйдет.

Ты очень ошибаешься если думаешь, что встретишь здесь людей, идейных больших патриотов и т .д. - во всяком случае в ... [неразб.] управлении таких нет Все это шкурники, мразь которая наустраивалась на теплые местечки. Конечно в отношении генералитета и вообще, военных я ничего не могу сказать, думаю что там этой грязи меньше, а может быть и вообще нет. Немцы вышибли Бендеру, ... [неразб.] и всю эту шваль, ну и те хотят свой комитет организовать - в общем балаган.

...

Ну, Кисюшка, как же вы живете? Как с углем? Как твое здоровье как малышка, как баба, мама? Потопили у нас сегодня печку - немного теплее. Неизвестно надолго все это. Ну пока всего, девоньки! Пиши! Привет всем. Целую тебя, моя маленькая девочка. Твой Ю.
* * *
* * *

Previous